---
title: "Мозг способен помнить то, чего не было — и ученые поняли, зачем ему это нужно"
description: "Новые исследования показывают, почему мозг иногда принимает воображаемое и возможное за пережитое. Ученые выясняют, как память реконструирует прошлое, зачем человеку нужны альтернативные сценарии и почему этот механизм способен создавать ложные воспоминания."
datePublished: "2026-09-16T06:39:23+00:00"
lastmod: "2026-09-16T06:39:23+00:00"
author: "Андрей Воробьев"
category: "Биомедицина"
image: "https://hanga.su/images/img_26/a04497d8-530c-43a1-b219-10324b15b45e.jpg"
slug: "mozg-sposoben-pomnit-to-chego-ne-bylo-i-uchenye-ponyali-zachem-emu-eto-nuzhno"
---

# Мозг способен помнить то, чего не было — и ученые поняли, зачем ему это нужно

![Исследования показывают, что память хранит следы не только совершенных действий, но и вариантов, которые человек лишь рассматривал.](https://hanga.su/images/img_26/a04497d8-530c-43a1-b219-10324b15b45e.jpg "Мозг способен помнить то, чего не было")

Вы уверены, что вчера сделали именно то, что помните? Вопрос кажется странным, пока не выясняется, что человеческая память способна сохранять следы не только совершенных действий, но и вариантов, которые мы лишь рассматривали. В 2026 году исследователи из Университетского колледжа Лондона и Биркбека получили особенно наглядное подтверждение: путь, которым человек никогда не шел, способен позднее приобрести в памяти знакомость настоящего прошлого.

Участникам предложили модифицированную логическую задачу «Ханойская башня». Каждую проблему можно было оптимально решить двумя альтернативными путями. Человек выбирал один и выполнял его, однако сама необходимость планирования означала, что мозг рассматривал и другой вариант. Позднее участникам показывали состояния задачи из реально выбранного пути, из возможного, но не выбранного, и совершенно новые варианты.

Именно здесь произошло самое интересное. Люди значительно чаще ошибочно «узнавали» элементы альтернативного пути, чем действительно новые изображения. Иными словами, мозг оставлял след не только того, что человек сделал, но и того, что он мог сделать. Эффект сохранился даже тогда, когда исследователи уравняли новые и альтернативные варианты по визуальному сходству. Значит, дело было не просто в похожих картинках.

Это хорошо согласуется с более широкой картиной, которая складывается в нейробиологии памяти. Мы привыкли представлять воспоминание как файл на компьютере: событие произошло, мозг его записал, а потом при необходимости открыл. В действительности память гораздо больше похожа на реконструкцию. При воспоминании мозг собирает событие заново из деталей, смыслов, контекста и уже накопленных знаний. Исследования UCL показывают, что взаимодействие гиппокампа и неокортекса позволяет одновременно реконструировать прошлые события и создавать новые возможные сцены.

И здесь память неожиданно встречается с воображением. Гиппокамп давно известен своей ролью в эпизодической памяти и пространственной навигации, но он участвует и в построении воображаемых сцен. Людям с повреждениями гиппокампа бывает трудно не только вспоминать прошлое, но и создавать связные вымышленные ситуации. Мозг, похоже, использует часть одной и той же инфраструктуры для путешествий назад в собственное прошлое и вперед — в возможное будущее.

Однако говорить, что мозг вообще «не отличает реальность от воображения», было бы неправильно. В норме отличает — иначе наша повседневная жизнь была бы невозможна. В 2025 году группа UCL показала один из механизмов такого контроля. Добровольцев просили искать слабый визуальный узор на фоне шума и одновременно воображать похожий или другой узор. Иногда реального изображения вообще не было.

Когда воображаемая картинка становилась особенно яркой, участники чаще сообщали, что действительно что-то увидели. Активность веретенообразной извилины — области зрительной системы — отражала силу общего сенсорного сигнала. Если он становился достаточно сильным, внутренне созданное изображение могло пересечь своеобразный «порог реальности». В принятии окончательного решения участвовала и передняя островковая кора, связанная с оценкой собственных состояний.

Получается любопытный парадокс. Воображение и восприятие должны быть достаточно похожими, чтобы мы могли мысленно репетировать действия, представлять опасность или прогнозировать последствия решения. Но они должны оставаться достаточно различными, чтобы человек понимал: это произошло, а это я только представил.

Зачем эволюции понадобилась настолько рискованная конструкция? Потому что способность моделировать несуществующее чрезвычайно полезна. Животному приходится учиться преимущественно на произошедшем. Человек способен дополнительно учиться на том, чего еще нет: представить несколько маршрутов, предсказать последствия конфликта, мысленно отрепетировать движение, подготовиться к опасности. Современные исследования все чаще рассматривают гиппокамп не только как систему прошлого, но и как часть механизма прогнозирования будущего.

Цена такой способности — ошибки источника. Чем подробнее мы представляем событие, тем больше у него появляется признаков настоящего воспоминания. Психологи давно знают эффект «инфляции воображением»: многократное представление события способно увеличить субъективную вероятность того, что оно действительно происходило. Однако здесь важна осторожность. Это не означает, что человеку можно легко «вставить» любое сложное воспоминание. Новые анализы показывают, что популярные оценки легкости создания полностью ложных автобиографических воспоминаний могли быть преувеличены.

Особенно важен этот нюанс для свидетельских показаний. Искренность человека не гарантирует абсолютной исторической точности его памяти. Но и наличие неточностей не означает автоматически, что воспоминание выдумано. Память реконструктивна: реальные элементы могут менять контекст, смешиваться с последующей информацией и приобретать детали, которых первоначально не было.

В цифровую эпоху проблема становится еще интереснее. Мы ежедневно видим фотографии, видео, реконструкции, сообщения других людей и изображения, созданные искусственным интеллектом. Каждая такая информация потенциально становится материалом, из которого мозг впоследствии реконструирует собственную картину прошлого. Но утверждать, что социальные сети или виртуальная реальность неизбежно стирают границу реальности, пока было бы слишком сильным выводом. Здесь необходимы отдельные исследования.

Философы задавали похожий вопрос задолго до появления томографов. Если наше переживание мира всегда создается мозгом, где проходит граница между внешней реальностью и ее внутренней моделью? Нейробиология не доказывает, что реальности не существует. Она показывает нечто другое и, пожалуй, более интересное: непосредственного доступа к прошлому у нас нет. Мы имеем его реконструкцию.

Именно поэтому термин «онтологическая неразличимость» звучит эффектно, но научно точнее говорить о частичном перекрытии механизмов восприятия, памяти, воображения и прогнозирования. Мозг располагает системами контроля источника информации, однако эти системы не безошибочны. Особенно трудно становится тогда, когда возможное событие хорошо согласуется с контекстом и уже было подробно смоделировано.

В этом смысле ошибка памяти оказывается оборотной стороной одной из сильнейших человеческих способностей. Тот же мозг, который способен ошибочно принять «могло произойти» за «произошло», позволяет архитектору увидеть здание до строительства, ученому представить эксперимент до его проведения, а человеку просчитать последствия поступка, который он еще не совершил.

Память поэтому разумнее сравнивать не с архивом, а с мастерской. В ней прошлое постоянно встречается с настоящим, а из их деталей собираются модели будущего. Иногда мастерская ошибается и создает убедительную версию события, которого не было. Но без той же способности мы, возможно, лишились бы возможности представить мир, которого пока нет, — а затем попытаться сделать его реальным.