Мы разговариваем не только словами. Смех, вздох, стон, вскрик или короткое «ах» способны сообщить окружающим об эмоциях быстрее целой фразы. При этом большинство людей почти никогда сознательно не решает, можно ли сейчас рассмеяться или стоит подавить звук. Новое исследование показывает, что за этой кажущейся спонтанностью скрывается довольно сложная система социальных правил, которую мы постоянно применяем в зависимости от места, компании и ситуации.
Психологи называют подобные нормы правилами демонстрации эмоций. Ребенок постепенно усваивает, что дома можно выражать чувства иначе, чем в классе, громкий смех с друзьями воспринимается иначе, чем на официальной встрече, а одна и та же реакция может быть нормальной среди близких и неуместной рядом с незнакомцами. Со временем большая часть этих правил становится автоматической.
Обычно такие нормы изучают в лаборатории или с помощью вопросов вроде «представьте, что вы находитесь на работе». Но воображаемая ситуация не обязательно совпадает с реальным поведением. Поэтому исследовательница Роза Камилоглу решила наблюдать невербальные вокализации непосредственно в повседневной жизни с помощью метода выборки переживаний, или ESM.
В исследовании участвовали 142 человека в возрасте от 18 до 53 лет. На протяжении семи дней каждому трижды в день в случайное время приходило сообщение со ссылкой на короткую анкету. Участников спрашивали, что происходило за предыдущие 30 минут, где они находились, кто был рядом, какая складывалась социальная атмосфера и какие невербальные звуки они или окружающие издавали.
В результате было собрано 2670 пригодных для анализа анкет и зарегистрирована 3821 вокализация. Участники оценивали социальную уместность каждого звука по девятибалльной шкале. Такой подход позволил сравнивать не абстрактные представления о приличиях, а множество конкретных эпизодов из дома, работы, учебы, магазинов, библиотек, баров и других реальных мест.
Абсолютным лидером оказался смех со средней оценкой приемлемости 7,55 балла из девяти. Следом шли вздохи с 6,69 балла и короткие звуки удивления или резкого вдоха с 6,63. Стоны, кряхтение и похожие вокализации также в среднем набирали больше шести баллов. На другом конце шкалы оказались рычание, плач, крики и звуки, сопровождающие рвотные позывы.
Но сами средние значения рассказали лишь часть истории. Один и тот же звук резко менял социальное значение в зависимости от контекста. Смех получал особенно высокие оценки в позитивных и оживленных ситуациях, но становился менее уместным в формальной обстановке и там, где между людьми существовала выраженная разница в статусе или власти.
Даже крик не оказался безусловно запрещенным звуком. В энергичной позитивной ситуации его приемлемость возрастала: например, громкая реакция на концерте, празднике или другом эмоционально насыщенном событии воспринимается совершенно иначе, чем такой же по громкости крик в библиотеке. Мозг оценивает не акустический сигнал сам по себе, а его соответствие происходящему.
Вздохи продемонстрировали другую закономерность. Они особенно хорошо вписывались в ситуации, когда человек находился один. Это логично с коммуникативной точки зрения: вздох может отражать усталость, облегчение, скуку или внутреннее напряжение и не обязательно предназначен для окружающих. В присутствии других тот же звук уже может восприниматься как сообщение — например, как демонстрация раздражения или недовольства.
Сильное влияние оказало и место. Невербальные звуки значительно свободнее воспринимались дома, в барах, на вечеринках и в других неформальных социальных пространствах. Работа, учебные учреждения, магазины и библиотеки требовали большей сдержанности. Особенно заметным ограничителем становилась формальность ситуации в сочетании с различием социального статуса участников.
Важной переменной оказалась близость между людьми. В окружении близких невербальные звуки считались более приемлемыми, чем рядом со знакомыми и тем более незнакомцами. Вероятно, близкие отношения создают своего рода более широкую эмоциональную «полосу пропускания»: человеку не приходится настолько тщательно контролировать каждое проявление усталости, удивления, удовольствия или раздражения.
Это помогает понять, почему невербальные звуки являются полноценной частью человеческой коммуникации. Смех не просто сообщает «мне весело», а может подтверждать принадлежность к группе и поддерживать разговор. Вздох способен сигнализировать об усталости или завершении напряженного эпизода. Вскрик сообщает о неожиданности, а стон или кряхтение — о физическом или эмоциональном состоянии. Значение возникает из сочетания самого звука и ситуации, в которой он прозвучал.
Интересно, что эта система работает практически без формальных инструкций. Никто не выдает ребенку таблицу, где написано, сколько децибел смеха допустимо рядом с начальником или насколько уместен вздох во время семейного ужина. Правила усваиваются через наблюдение, реакцию окружающих и тысячи повторяющихся социальных взаимодействий.
Однако у исследования есть существенное ограничение. Оно показывает прежде всего то, насколько уместными участники считали зарегистрированные вокализации, а не доказывает, что люди всегда соблюдают именно эти нормы. Человек вполне способен понимать, что громкий смех неуместен, и все равно рассмеяться. Кроме того, данные основаны на самостоятельных отчетах участников, поэтому часть звуков могла быть забыта или интерпретирована по-разному.
Тем не менее работа демонстрирует, насколько тонко человеческое общение регулируется за пределами языка. Мы постоянно оцениваем не только что сказать, но и можно ли сейчас засмеяться, вздохнуть, вскрикнуть или застонать — причем обычно делаем это без сознательных расчетов. Неписаные правила оказываются настолько привычными, что становятся заметны лишь тогда, когда кто-нибудь их нарушает.