Детский опыт может менять влияние окситоцина на альтруизм во взрослом возрасте

Почему один человек готов помочь незнакомцу, даже если это связано с личными затратами, а другой предпочитает остаться в стороне? Новое исследование показывает, что ответ может частично зависеть не только от характера или воспитания, но и от того, какой опыт человек получил в раннем детстве и как этот опыт повлиял на работу нейронных систем, связанных с социальным поведением.

Исследователи из Ольденбургского и Боннского университетов вместе с коллегами изучили, как неблагоприятные события в детстве связаны с реакцией взрослых мужчин на окситоцин — нейропептид, который часто называют «гормоном любви» или «гормоном привязанности». Работа опубликована в журнале Translational Psychiatry и показывает, что влияние окситоцина на альтруистическое поведение может быть противоположным у людей с разной жизненной историей.

Окситоцин вырабатывается в гипоталамусе и участвует в большом количестве процессов, связанных с социальными связями. Он играет роль в формировании привязанности, родительском поведении, доверии, распознавании социальных сигналов и эмоциональных реакциях. Однако представление о том, что окситоцин автоматически делает человека добрее или щедрее, давно считается чрезмерным упрощением.

На практике эффект этого вещества сильно зависит от контекста. Окситоцин может по-разному влиять на поведение в зависимости от того, кто находится перед человеком, насколько безопасной кажется ситуация, есть ли между людьми доверие и какой социальный опыт сформировался раньше. Новое исследование добавляет к этому еще один фактор — переживания раннего детства.

Ученых интересовал вопрос, может ли неблагоприятный детский опыт изменять реакцию взрослого мозга на окситоцин. Речь идет не только о тяжелых травматических событиях, но и о различных формах эмоционального или физического неблагополучия, которые способны влиять на развитие систем стресса, привязанности и социальной оценки.

В исследовании участвовал 61 мужчина без известных психических или тяжелых физических заболеваний. Сначала добровольцы заполнили стандартизированную анкету Childhood Trauma Questionnaire, которая используется для оценки различных типов неблагоприятного опыта в детстве. После этого участников случайным образом разделили на две группы: одна получила окситоцин в виде назального спрея, другая — плацебо.

Затем добровольцам предложили принять участие в эксперименте на альтруизм. Они могли пожертвовать часть денежного вознаграждения за участие в исследовании нуждающимся незнакомым людям. Одновременно ученые наблюдали за активностью мозга с помощью сверхвысокопольной магнитно-резонансной томографии с напряженностью магнитного поля 7 Тесла.

Такой подход позволил исследователям одновременно оценивать реальные решения участников и изменения активности нейронных сетей. В результате появилась возможность проверить, одинаково ли воздействует окситоцин на людей с разной историей раннего жизненного опыта.

Результат оказался неожиданным. У мужчин, которые сообщали о большем количестве неблагоприятных событий в детстве, окситоцин был связан с увеличением пожертвований незнакомым людям. Иными словами, после введения окситоцина эти участники демонстрировали более выраженное альтруистическое поведение.

У мужчин с относительно благополучным детским опытом наблюдалась противоположная тенденция. После окситоцина они в среднем жертвовали меньше, чем ожидалось, что показывает отсутствие универсального «просоциального» действия этого нейропептида. Один и тот же биологический сигнал способен приводить к разным поведенческим результатам в зависимости от предыдущего опыта человека.

Особенно важным оказался анализ мозга. Ученые выявили различия в функциональном взаимодействии между медиальной префронтальной корой и средней поясной корой. Обе области участвуют в обработке социальной информации, оценке намерений других людей, сопереживании и принятии решений, связанных с возможными затратами и выгодами.

Медиальная префронтальная кора играет важную роль в оценке себя и других, социальных норм и значения различных вариантов поведения. Поясная кора участвует в обработке эмоций, конфликтов, боли и сигналов, связанных с состоянием окружающих. Изменение взаимодействия между этими структурами может влиять на то, насколько значимой человек воспринимает чужую потребность и насколько готов ради другого отказаться от части собственных ресурсов.

Полученные данные не означают, что тяжелое детство делает человека более альтруистичным или, наоборот, менее социальным. Исследование показывает гораздо более тонкую зависимость: прошлый опыт может менять чувствительность мозга к химическим сигналам, участвующим в социальном поведении.

Это важно и для понимания самого окситоцина. В популярной культуре его часто представляют как молекулу доверия и доброты, но современная нейробиология рассматривает его скорее как модификатор социальной значимости. Он может усиливать внимание к социальным сигналам и делать определенные ситуации эмоционально более важными, но конечный эффект зависит от личности и обстоятельств.

Если человек в детстве часто сталкивался с нестабильностью, стрессом или недостатком безопасности, его системы социального прогнозирования могут формироваться иначе. Во взрослом возрасте это потенциально меняет то, как мозг реагирует на сигналы доверия, угрозы, близости и потребности другого человека.

Такое объяснение соответствует более широкой концепции нейропластичности. Мозг развивается под влиянием генов и окружающей среды одновременно, а ранний жизненный опыт способен оставлять долговременные следы в работе систем стресса, вознаграждения и социального взаимодействия. При этом эти изменения не являются жесткой программой и не определяют поведение человека на всю жизнь.

Исследование также демонстрирует, почему трудно искать простой биологический «переключатель» альтруизма. Готовность помогать другим формируется на пересечении множества факторов: опыта детства, особенностей личности, социального контекста, уровня доверия, эмоционального состояния и активности определенных нейрохимических систем.

Основные элементы обнаруженной связи можно представить в одну строку: неблагоприятный опыт в детстве, различия в реакции на окситоцин, изменение альтруистических решений, особенности взаимодействия префронтальной и поясной коры, разная чувствительность к социальным сигналам.

У исследования есть важные ограничения. В эксперименте участвовало сравнительно небольшое число людей, причем только мужчины, поэтому результаты нельзя автоматически переносить на женщин или все население. Кроме того, сведения о событиях детства основывались на воспоминаниях самих участников, а значит, могли зависеть от субъективного восприятия прошлого.

Необходимо учитывать и то, что эксперимент измерял конкретную форму альтруизма — денежные пожертвования незнакомым людям. В реальной жизни социальное поведение значительно разнообразнее и включает помощь родственникам, друзьям, коллегам, незнакомцам, готовность делиться временем и ресурсами, а также эмоциональную поддержку.

Тем не менее работа дает важную подсказку для будущих исследований. Если влияние нейропептидов зависит от раннего опыта, то при изучении социального поведения необходимо учитывать биографию человека, а не рассматривать мозг как систему, одинаково реагирующую на один и тот же химический сигнал.

Это может быть значимо и для исследований психических состояний, связанных с трудностями социального взаимодействия. Окситоцин ранее рассматривался как потенциальный инструмент для коррекции отдельных социальных нарушений, однако неодинаковая реакция людей показывает, что универсального эффекта ожидать не следует.

Следующим этапом станет изучение более крупных и разнообразных групп участников, включая женщин и людей разных возрастов. Ученым также предстоит выяснить, какие именно формы неблагоприятного опыта сильнее всего влияют на работу соответствующих нейронных цепей и сохраняются ли выявленные различия в других типах социальных ситуаций.

Главный вывод исследования заключается в том, что социальное поведение невозможно объяснить одной молекулой. Окситоцин действительно участвует в формировании наших отношений с другими, но его действие проходит через мозг, уже сформированный предыдущим жизненным опытом.