Если Йеллоустон взорвётся: что начнётся в первые часы и изменится через годы

Йеллоустон выглядит как территория гейзеров, горячих источников, лесов и гор, но под этим спокойным пейзажем находится огромная вулканическая система. Именно она породила несколько гигантских извержений в геологическом прошлом. Поэтому возникает почти кинематографический вопрос: что увидит современная цивилизация, если Йеллоустон снова перейдёт к катастрофическому сценарию? Учёные попытались разложить такой гипотетический кризис по времени — от первых тревожных сигналов до последствий через годы.

За два месяца до предполагаемой катастрофы всё могло бы начаться довольно буднично: с необычной серии землетрясений. Землетрясения в Йеллоустоне сами по себе не сенсация — регион постоянно сейсмически активен. Тревогу вызвало бы другое: устойчивое изменение их количества, глубины и расположения, которое могло бы указывать на движение магмы. Одновременно спутники и наземные приборы начали бы искать необычно быстрое поднятие поверхности.

Примерно за несколько недель картина могла бы стать гораздо серьёзнее. Менялся бы химический состав газов и термальных вод, увеличивались выбросы углекислого газа и соединений серы, поведение некоторых гейзеров становилось бы менее привычным. Каждый признак по отдельности ещё не означает неизбежного извержения, но их сочетание заставило бы вулканологов рассматривать возможность крупного магматического события.

Если вероятность катастрофы стала бы достаточно высокой, власти столкнулись бы с проблемой, которой почти нет исторических аналогов: эвакуацией огромной территории вокруг Йеллоустона. Сотни тысяч жителей и туристов пришлось бы перемещать по дорогам и железным дорогам, а воздушное сообщение быстро оказалось бы перегружено. Причём главная проблема состояла бы не только в транспорте. Всегда нашлись бы люди, не поверившие предупреждениям или решившие, что смогут переждать катастрофу дома.

Затем наступает условный нулевой час. Из новых трещин вырываются пар, грязь и обломки пород. Если начинается действительно гигантское магматическое извержение, богатая газами магма температурой в сотни градусов прорывается к поверхности. Над вулканом поднимается колоссальная колонна пепла и газа, потенциально достигающая десятков километров высоты и проникающая в стратосферу.

Но самое страшное происходит ближе к кальдере. Когда часть изверженной колонны теряет устойчивость, по поверхности могут устремиться пирокластические потоки — раскалённые смеси газа, пепла и обломков пород. Они способны двигаться с огромной скоростью, уничтожая растительность и практически всё на своём пути. В непосредственной зоне воздействия главным вопросом становится уже не эвакуация, а то, успели ли люди покинуть её заранее.

Через несколько часов начинается другая катастрофа — выпадение пепла. В отличие от лавы, которая обычно поражает сравнительно ограниченную территорию, мельчайшие частицы вулканического материала способны распространяться на огромные расстояния. Направление и толщина слоя зависели бы от высоты выброса, силы извержения и атмосферной циркуляции. В некоторых районах слой измерялся бы сантиметрами, а ближе к источнику — значительно большими величинами.

Через несколько дней последствия перестали бы быть исключительно вулканологической проблемой. Пепел опасен для авиационных двигателей, загрязняет воду, повреждает технику, проникает в вентиляцию и затрудняет дыхание. Он кажется лёгким, пока сухой, но после дождя превращается в тяжёлую массу. Толстый слой мокрого пепла способен создавать опасную нагрузку на крыши зданий.

Через неделю начинает проявляться слабое место современной цивилизации — её взаимозависимость. Электросети требуют ремонта, водоснабжение зависит от насосов, магазины — от грузовиков, грузовики — от топлива, а топливо — от работающих терминалов и дорог. Даже районы, непосредственно не пострадавшие от извержения, могут столкнуться с дефицитом отдельных товаров. Йеллоустон превратился бы из геологической катастрофы в масштабный инфраструктурный кризис.

Спустя недели серьёзно пострадало бы сельское хозяйство. Пепел покрывает растения, загрязняет корм и воду, повреждает оборудование. Авиация в затронутых районах ограничивается, автомобильные и железнодорожные перевозки осложняются. Для экономики это означает одновременный удар по производству, логистике, страхованию, финансам и потреблению.

Но наиболее интересная часть сценария начинается высоко над поверхностью Земли. Если извержение выбросит достаточно диоксида серы в стратосферу, там образуются мельчайшие сульфатные аэрозоли. Они отражают часть солнечного излучения обратно в космос. История знает подобный механизм: крупные вулканические извержения уже вызывали временное глобальное похолодание, хотя последствия суперизвержения зависели бы от его конкретной мощности, состава выбросов и атмосферной циркуляции.

Через несколько месяцев воздействие могло бы ощущаться далеко за пределами Северной Америки. Изменение температуры и осадков способно уменьшить урожайность в отдельных регионах, а современный продовольственный рынок чрезвычайно чувствителен даже к сравнительно небольшим нарушениям производства. Если одновременно сокращаются урожаи, нарушается транспорт и растут цены, локальная природная катастрофа постепенно превращается в глобальный экономический кризис.

А что через десять лет? Здесь неопределённость становится особенно большой. Некоторые сценарии предполагают длительное нарушение сельского хозяйства, миграцию населения и повышенную смертность, однако точные цифры неизбежно зависят от множества предположений. Человечество, скорее всего, не исчезло бы. Но устройство экономики, расселение людей и производство продовольствия в наиболее пострадавших регионах могли бы существенно измениться.

Есть, однако, важная деталь, которую легко потерять за эффектными картинами апокалипсиса. Этот сценарий не означает, что Йеллоустон готовится взорваться. Землетрясения, движение поверхности и изменения гидротермальной системы там наблюдаются постоянно и в подавляющем большинстве случаев являются частью нормальной жизни вулканической системы. Более того, даже следующее вулканическое событие в Йеллоустоне вовсе не обязано быть суперизвержением.

Поэтому настоящий урок Йеллоустона заключается не в ожидании конца света. Он показывает, насколько хрупкой может оказаться технологическая цивилизация перед чрезвычайно редким, но очень крупным природным событием. Сам вулкан уничтожил бы прежде всего окружающие территории, однако пепел, климатические эффекты и нарушение глобальных цепочек поставок разнесли бы последствия гораздо дальше. И именно поэтому учёные так внимательно наблюдают за Йеллоустоном: не потому, что катастрофа неизбежна, а потому, что цена неожиданности была бы слишком высокой.