Поколение Z реже занимается сексом: учёные выяснили, что происходит на самом деле

Молодые люди действительно стали реже заниматься сексом или очередной разговор о «сексуальном спаде» преувеличивает проблему? Институт Кинси попытался разобраться в этом на большой выборке молодых американцев. Исследователи опросили 2373 человека в возрасте от 18 до 29 лет — и обнаружили любопытный парадокс. Сексуального желания у поколения Z вовсе не обязательно стало меньше, но между желанием и реальной сексуальной жизнью возник заметный разрыв.

Около 29% опрошенных сообщили, что в течение последних трёх месяцев у них не было сексуального партнёра. Ещё более показательная цифра: 19% заявили, что сексуального партнёра у них не было никогда. Для возрастной группы 18–29 лет это заметная доля, поэтому разговор о снижении сексуальной активности имеет под собой реальные основания — по крайней мере среди молодых взрослых в США.

Но здесь возникает неожиданная деталь. Отсутствие активной сексуальной жизни далеко не всегда воспринимается самими молодыми людьми как серьёзная проблема. Недовольны своей сексуальной жизнью только 18% участников исследования. Получается странная на первый взгляд картина: сексуальных контактов сравнительно мало, однако подавляющее большинство вовсе не сообщает о сильном разочаровании по этому поводу.

Это важно, поскольку понятие «сексуальный спад» само по себе содержит скрытое предположение: если секса стало меньше, людям обязательно стало хуже. Результаты опроса показывают, что эти две вещи не тождественны. Для части поколения Z романтические и сексуальные отношения, возможно, занимают менее центральное место в представлении о полноценной жизни, чем это было принято считать раньше.

При этом исчезновения сексуального желания исследование не обнаруживает. Многие респонденты сообщают об умеренном или высоком либидо. Поэтому объяснять происходящее физиологическим падением интереса к сексу слишком просто. Проблема, если вообще называть её проблемой, скорее находится между желанием и возможностью реализовать его в отношениях.

Один из факторов оказался вполне материальным — деньги. У 43% участников финансовые трудности осложняли свидания или поддержание романтических отношений, а 37% считали, что финансовый стресс негативно отражается непосредственно на сексуальной жизни. Это неудивительно: свидания требуют времени, некоторой финансовой свободы и зачастую собственного пространства, а все эти ресурсы доступны молодым людям далеко не всегда.

Экономика здесь взаимодействует с психологией. Знакомства требуют инициативы и одновременно создают риск отказа. Добавим усталость от приложений для знакомств, необходимость постоянно оценивать потенциальных партнёров и ощущение бесконечного выбора. То, что технологии должны были облегчить поиск отношений, для некоторых пользователей превращается в дополнительную эмоциональную работу.

Есть и ещё одно изменение, которого практически не существовало у предыдущих поколений в молодости: значительную часть потребности в общении теперь можно удовлетворить, физически ни с кем не встречаясь. Мессенджеры, социальные сети, видеосвязь, онлайн-сообщества и даже ИИ-компаньоны создают пространство для эмоционального взаимодействия без традиционных свиданий.

Примерно каждый четвёртый участник исследования сообщил, что онлайн-взаимодействия удовлетворяют часть его интимных или эмоциональных потребностей. А 28% признали, что время перед экранами или использование цифровых приложений уменьшает мотивацию к сексуальным контактам в реальной жизни.

Это не обязательно означает, что виртуальная близость «заменила секс». Скорее современный человек получил значительно больше способов справляться с одиночеством и получать внимание. Разговор с другом в мессенджере, общение внутри интернет-сообщества или постоянный контакт в социальных сетях не эквивалентны романтическим отношениям, но способны удовлетворять часть тех эмоциональных потребностей, которые раньше чаще подталкивали человека искать партнёра.

Меняются и социальные нормы. Молодые люди получили больше свободы решать, нужны ли им отношения вообще, когда начинать сексуальную жизнь и насколько важным считать наличие партнёра. Отсутствие секса в определённом возрасте постепенно перестаёт автоматически восприниматься как социальная неудача. Поэтому одна и та же статистика может одновременно отражать и трудности знакомства, и расширение личного выбора.

Но снижение частоты секса создаёт другой парадокс: более редкие контакты не обязательно становятся более безопасными. Только 35% участников сообщили об обычном использовании презервативов. Примерно треть никогда не проходила тестирование на инфекции, передающиеся половым путём. Таким образом, меньшая сексуальная активность сама по себе не гарантирует пропорционального снижения индивидуальных рисков.

Особенно легко ошибиться, распространив результаты на всё поколение Z. Исследование охватывает взрослых жителей США в возрасте 18–29 лет. Экономические условия, отношение к свиданиям, религия, культура и доступность жилья сильно различаются между странами. Даже внутри одной возрастной группы существует огромный разброс: одни люди имеют постоянные отношения, другие активно меняют партнёров, третьи сознательно не заинтересованы в сексе.

Кроме того, показатели за последние три месяца не рассказывают всю биографию человека. Отсутствие партнёра может быть временным периодом после расставания, сознательным выбором, следствием занятости или просто случайностью. Поэтому статистика описывает популяцию, но плохо подходит для оценки отдельного человека.

И всё же исследование помогает понять, почему термин «сексуальный спад» одновременно верен и вводит в заблуждение. Да, значительная часть молодых американцев сообщает о невысокой сексуальной активности. Но это не выглядит как простое исчезновение интереса к сексу. Скорее изменилась вся среда, в которой люди знакомятся и строят близкие отношения.

Финансовый стресс делает свидания сложнее, цифровая жизнь забирает время и предлагает альтернативные формы общения, приложения одновременно расширяют выбор и вызывают усталость, а социальное давление обязательно иметь партнёра становится слабее. Все эти небольшие изменения складываются в заметный демографический эффект.

Поэтому наиболее интересный вопрос заключается уже не в том, почему поколение Z «перестало заниматься сексом». Оно не перестало. Гораздо важнее понять, почему сексуальное желание всё чаще не приводит автоматически к поиску партнёра и отношениям. Возможно, сексуальный спад рассказывает нам не столько о сексе, сколько о более глубоком изменении способов, которыми молодые люди сегодня переживают близость, одиночество и отношения.