Сначала нужно закончить учебу. Потом найти хорошую работу. Потом снять собственную квартиру, привести себя в форму, разобраться с психологическими проблемами и встретить действительно подходящего человека. Где-то после этого должна начаться настоящая жизнь — вместе с отношениями, близостью и сексом. Но проходит год, затем другой, условия становятся лучше, а жизнь по-прежнему остается в режиме ожидания.
Такую модель поведения иногда называют синдромом отложенной сексуальности. Название звучит медицински, но важно сразу провести границу: официального психиатрического или сексологического диагноза с таким названием не существует. Скорее это удобное обозначение нескольких пересекающихся тенденций — снижения сексуальной активности части молодых взрослых, более позднего формирования устойчивых отношений и привычки откладывать значимые жизненные события до наступления воображаемых идеальных условий.
Сам феномен снижения сексуальной активности вполне реален. Исследования последних лет в разных странах показывают, что заметная доля молодых людей сообщает об отсутствии секса в течение предыдущего года, причем такие ответы встречаются чаще, чем несколько десятилетий назад. Особенно выражена тенденция среди молодых мужчин, хотя она далеко не ограничивается ими.
Но слово «откладывают» тоже может вводить в заблуждение. Один человек сознательно выбирает одиночество, другой хотел бы отношений, но не встречает партнера, третий переживает депрессию, четвертый живет с родителями и просто не имеет приватного пространства. Кто-то асексуален и вообще не воспринимает отсутствие секса как проблему. Поэтому за одной статистической категорией скрываются совершенно разные человеческие истории.
Тем не менее психологический механизм ожидания подходящего момента действительно существует. Он знаком далеко не только сексологам. Человек начинает воспринимать настоящее как черновик, а полноценную жизнь переносит в будущее: вот похудею, заработаю, перееду, стану увереннее — тогда начну знакомиться. Пока же нужно подготовиться.
Проблема возникает, когда подготовка становится бесконечной. Каждое выполненное условие сменяется следующим. Собственная квартира есть, но тело еще недостаточно хорошее. Фигура улучшилась, но карьера нестабильна. Работа наладилась, но теперь кажется, что сначала необходимо полностью разобраться с собой.
Особую роль здесь способен играть перфекционизм. В интимной сфере он принимает довольно жестокую форму, потому что объектом оценки становится собственное тело и поведение в ситуации максимальной уязвимости. Человек может опасаться, что выглядит недостаточно привлекательно, не соответствует сексуальным ожиданиям партнера, окажется неопытным или не сможет продемонстрировать правильную реакцию.
Возникает парадокс: близость, которая предполагает отказ от тотального контроля, превращается в еще один экзамен. А экзамен удобнее не сдавать, пока не уверен в отличной оценке.
Цифровая культура способна усиливать эту проблему. Социальные сети дают возможность ежедневно сравнивать собственное тело, отношения и образ жизни с тщательно отобранными фрагментами чужой жизни. Приложения для знакомств теоретически расширили выбор партнеров до невиданных прежде масштабов, но огромный выбор не обязательно облегчает решение. Иногда он создает ощущение, что следующий человек может оказаться привлекательнее и совместимее нынешнего.
Порнография добавляет другой тип сравнения. Она способна формировать представления о теле и сексуальном поведении, которые имеют мало общего с обычной интимной жизнью. Для некоторых людей результатом становится не освобождение, а дополнительная тревога: реальный партнер и собственное тело неизбежно оказываются менее постановочными, предсказуемыми и совершенными.
Однако сводить происходящее к смартфонам было бы слишком просто. Есть весьма материальная причина — жилье. Молодые люди дольше живут с родителями или делят квартиру с соседями, особенно в городах с высокой стоимостью аренды. Для интимной жизни требуется хотя бы минимальная приватность, и никакая психологическая теория не отменяет существования тонких стен и соседней комнаты.
Изменились и нормы общения. Современная культура уделяет гораздо больше внимания согласию, личным границам и недопустимости давления. Это важное достижение. Одновременно старые сценарии ухаживания стали менее автоматическими: людям приходится яснее считывать сигналы и договариваться. Для человека с социальной тревожностью неопределенность может стать дополнительным поводом вообще не проявлять инициативу.
Пандемия COVID-19 добавила к этому несколько лет необычной социальной жизни именно в период, когда многие молодые люди обычно приобретают опыт знакомств и отношений. Называть результат «атрофией социальных навыков» слишком категорично, однако длительная изоляция действительно изменила привычки общения части поколения и могла усилить существовавшие ранее трудности.
С психическим здоровьем картина еще сложнее. Депрессивные состояния, хронический стресс и тревожные расстройства способны уменьшать либидо, мотивацию знакомиться и удовольствие от социального взаимодействия. Некоторые лекарственные препараты также влияют на сексуальное желание и функцию.
Но существует и обратная связь. Человек, который хочет близости, но годами не может ее построить, может переживать одиночество, стыд, снижение самооценки и ощущение собственной непривлекательности. Поэтому статистическая связь между сексуальной активностью и психическим состоянием не дает права объявить отсутствие секса причиной депрессии. Скорее перед нами система взаимно влияющих факторов.
И здесь появляется важнейшая граница между проблемой и нормальным выбором. Само по себе отсутствие сексуальной жизни не является заболеванием. Человек может добровольно не заниматься сексом и быть совершенно удовлетворенным своей жизнью. Проблема начинается не там, где отсутствует определенное количество сексуальных контактов, а там, где существует болезненный разрыв между желанием человека и его реальной жизнью.
В этом смысле «отложенная сексуальность» становится интересной частью гораздо более широкой культурной истории. Современный человек обладает огромным количеством инструментов самосовершенствования. Можно бесконечно улучшать тело, образование, карьеру, эмоциональный интеллект и финансовое положение. Но вместе с идеей развития появляется опасная мысль: сначала необходимо создать совершенную версию себя и лишь затем разрешить ей жить.
Интимность плохо вписывается в эту логику. Она практически по определению несовершенна. В ней есть неловкость, непонимание, неидеальные тела, неверно прочитанные сигналы, необходимость говорить о желаниях и риск получить отказ. Нельзя полностью подготовиться к близости в одиночестве, потому что значительная часть способности к ней возникает именно во взаимодействии с другим человеком.
Возможно, поэтому разговор о снижении сексуальной активности интересен далеко за пределами сексологии. Он касается нашего отношения ко времени. Будущее кажется безопасным местом: в нем мы будем увереннее, красивее, успешнее и наконец готовы. Настоящее гораздо неудобнее, потому что требует действовать той версией себя, которая существует сейчас.
Но здесь важно не впасть в противоположную крайность. Никто не обязан вступать в отношения или заниматься сексом ради статистики, здоровья или соответствия норме. Близость имеет ценность только тогда, когда она желанна, добровольна и безопасна.
Поэтому главный вопрос звучит не «достаточно ли у человека секса?». Он гораздо точнее: живет ли человек так, как действительно хочет, или постоянно переносит желанную часть собственной жизни на неопределенное потом? Если верно второе, проблема может оказаться не в отсутствии идеального партнера или идеального тела. Возможно, слишком идеальным стало само будущее, ради которого настоящее годами остается залом ожидания.
А затем «Добавить на главный экран». 