Если выбирать книгу «для пользы», многие скорее возьмут историю науки, биографию предпринимателя или руководство по психологии, чем роман. Логика понятна: научно-популярная литература сообщает факты, тогда как вымышленная история кажется развлечением. Однако большой обзор исследований предлагает посмотреть на этот выбор иначе. Художественная литература связана с развитием языка, пониманием других людей и рядом когнитивных преимуществ, а погружение в вымышленную жизнь персонажей оказывается далеко не пассивным занятием.
Особенно интересны данные о языковых способностях. Люди, чаще читающие художественную литературу, в среднем демонстрируют более развитые вербальные навыки, причём эта связь в рассмотренных исследованиях оказалась сильнее, чем для чтения нехудожественных текстов. Возможное объяснение скрывается в самом устройстве литературы. Роман не просто передаёт информацию: автор варьирует лексику, синтаксис, интонации, точки зрения и способы описания одного события. Читателю постоянно приходится интерпретировать смысл, который далеко не всегда сформулирован прямо.
Хорошая история заставляет работать ещё одну способность — строить модель чужого сознания. Герой может сказать одно, подумать другое, скрыть третье и действовать по причинам, которые читателю приходится восстанавливать из контекста. Чтобы следить за сюжетом, недостаточно запомнить последовательность событий. Нужно понимать желания персонажей, их убеждения, ошибки, страхи, отношения и представления друг о друге.
Получается своеобразный социальный тренажёр. В обычной жизни мы также никогда непосредственно не видим мысли другого человека и вынуждены судить о них по словам, поступкам, интонации и ситуации. Художественная литература позволяет многократно выполнять похожую операцию в безопасной среде. Читатель временно принимает точку зрения человека, который может быть совершенно на него не похож.
Именно поэтому исследователей давно интересует связь художественного чтения с эмпатией и способностью понимать чужую перспективу. Обзор указывает, что знакомство с историями может быть связано с лучшим пониманием эмоций и социальных ситуаций. Но важно не превращать статистическую связь в магическое свойство книги: роман сам по себе не делает человека добрее. На результат влияют содержание текста, глубина вовлечения, личность читателя и то, как история обсуждается и осмысливается.
Особенно интересны исследования детей. В одной работе с участием примерно 700 швейцарских школьников обсуждение историй, посвящённых инклюзивности, повышало чувствительность детей к несправедливости и причинению вреда по сравнению со стандартной языковой программой. Здесь важен не только сам факт чтения, но и последующий разговор: история предоставляет конкретную ситуацию и персонажей, через которых ребёнок может обсуждать сложные социальные вопросы.
Другие наблюдения связывают более частое чтение художественной литературы у детей и подростков с более просоциальным поведением и меньшим количеством проблем во взаимоотношениях со сверстниками. Причинность здесь установить сложнее. Возможно, чтение действительно способствует социальным навыкам, но возможно и обратное: определённые особенности личности одновременно делают ребёнка более заинтересованным в историях и более внимательным к окружающим.
Есть данные и с необычно длинной перспективой. Исследование, продолжавшееся около пяти десятилетий, показало, что подростки, больше читавшие в свободное время, во взрослом возрасте имели более тесные социальные связи и чаще контактировали с родственниками и друзьями. Это не доказывает, что именно книги создали их социальную жизнь, однако ставит под сомнение стереотип о чтении как об изолирующем занятии.
На самом деле книги нередко становятся поводом для общения. Люди обсуждают персонажей, спорят о мотивах, рекомендуют романы друг другу и объединяются в книжные клубы. Современные интернет-сообщества только усилили этот эффект. Уединённое действие — человек и книга — способно породить большое количество реальных социальных контактов.
Отдельный вопрос касается старения мозга. Чтение требует одновременно распознавать слова, извлекать их значения, удерживать информацию в рабочей памяти, связывать новые события с предыдущими и строить общую модель происходящего. Особенно требователен длинный роман: персонаж может исчезнуть на сотню страниц, а затем вернуться, и читателю приходится восстановить его место в истории, отношения и прошлые события.
Подобная интеллектуальная активность рассматривается как один из компонентов когнитивного резерва — способности мозга дольше справляться с возрастными изменениями или повреждениями. Исследования связывают чтение в целом с более благоприятным сохранением когнитивных функций в старшем возрасте. Здесь преимущество относится не исключительно к романам: качественная нехудожественная литература тоже заставляет активно работать память, внимание и язык.
Особенность художественного текста может заключаться в дополнительной социальной нагрузке. Читатель одновременно следит не только за фактами, но и за сетью человеческих отношений. Кто кому доверяет, что один герой знает о другом, почему изменилось его поведение, какое событие осталось неизвестным третьему персонажу? Чем сложнее произведение, тем больше таких моделей приходится удерживать и обновлять.
Некоторые наблюдательные исследования обнаружили даже связь чтения с продолжительностью жизни. В выборке более чем из 3500 пожилых американцев читатели книг жили дольше нечитающих; когда умерло по 20% участников сравниваемых групп, разница во времени составляла около 23 месяцев. Причём связь для книг была выраженнее, чем для газет и журналов. Однако исследование не разделяло художественные и нехудожественные книги, хотя большинство участников читали именно художественную литературу.
Такой результат особенно легко истолковать слишком широко. Нельзя сказать, что чтение романов прибавляет человеку определённое количество месяцев жизни. Читающие и нечитающие люди могут различаться образованием, доходом, здоровьем, образом жизни и социальными связями. Статистический анализ способен учитывать многие такие факторы, но наблюдательные данные всё равно не превращаются в доказательство причинности.
Поэтому наиболее убедительный вывод значительно интереснее обещания «книги продлевают жизнь». Чтение представляет собой необычайно комплексную деятельность, которая одновременно задействует язык, память, внимание, воображение и социальное мышление. Художественная литература добавляет к этому необходимость на некоторое время поселиться внутри чужой перспективы и следить за миром, которого физически не существует, но который мозг должен построить достаточно подробно.
В эпоху коротких роликов эта особенность длинного текста приобретает дополнительное значение. Роман требует удерживать внимание без непрерывной смены внешних стимулов и вознаграждает не мгновенно. Читатель самостоятельно создаёт лица, пространства, голоса и связи между событиями. Каждая прочитанная страница опирается на память о предыдущих, поэтому смысл произведения буквально собирается в голове постепенно.
Это не соревнование художественной и научно-популярной литературы. Они дают разные виды интеллектуальной нагрузки. Одна непосредственно расширяет фактические знания, другая позволяет моделировать людей, отношения и возможные миры. Человеческому мозгу полезны обе задачи, и противопоставлять их как «полезное» и «развлекательное» слишком примитивно.
Роман на прикроватной тумбочке поэтому может оказаться значительно более серьёзным интеллектуальным инструментом, чем кажется. Мы открываем книгу ради истории, но вместе с ней получаем тысячи новых словесных конструкций, упражнение для памяти и возможность часами смотреть на события глазами другого человека. Возможно, именно это сочетание объясняет, почему вымышленные истории сопровождают человечество тысячелетиями: они не только развлекают нас, но и дают мозгу возможность репетировать одну из самых сложных задач — понимать других людей.
- Понравилось: 21
А затем «Добавить на главный экран». 