Худшая погодная катастрофа еще не случилась - ученые объяснили почему

Когда специалисты готовятся к будущему урагану или волне жары, самый естественный вопрос звучит так: что было худшим из уже случавшегося? Но именно здесь может скрываться опасная ошибка. Исследователи из Королевского колледжа Лондона предупреждают, что крупнейшая известная нам погодная катастрофа — вовсе не максимальная катастрофа, которую способна создать природа. Это всего лишь худшее событие, которое человечество успело увидеть и зарегистрировать.

В работе, опубликованной в Nature Sustainability, ученые проанализировали смертность от тропических циклонов и экстремальной жары по всему миру с 2000 по 2025 год. Выяснилась характерная особенность: последствия распределены крайне неравномерно. Огромная часть смертей приходится не на множество обычных бедствий, а на несколько исключительно разрушительных событий.

Особенно наглядный пример — циклон Наргис, обрушившийся на Мьянму в мае 2008 года. Он привел примерно к 140 тысячам смертей и пропавших без вести. Масштаб оказался настолько огромным, что одно это событие сопоставимо или превосходит совокупные потери от сотен других смертоносных тропических циклонов рассматриваемого периода. Причиной стала не только сила шторма: значение имели штормовой нагон, уязвимость густонаселенной дельты Иравади, качество инфраструктуры и возможности предупреждения и эвакуации.

С жарой картина похожа. Европейская жара 2003 года связана примерно с 70 тысячами дополнительных смертей. Особенно тяжелыми оказались первые недели августа. Жара опасна иначе, чем ураган: она не разрушает здания на глазах у телекамер, зато одновременно воздействует на огромные территории, увеличивает нагрузку на сердце и дыхательную систему, ухудшает состояние хронически больных и особенно сильно бьет по пожилым людям.

Именно такие рекорды становятся психологическими ориентирами. Если самый смертоносный циклон последних десятилетий привел примерно к определенному числу жертв, человеку интуитивно кажется, что катастрофа в несколько раз большего масштаба почти невероятна. Но статистически это совсем не обязательно. Короткая история наблюдений показывает только то, что уже произошло, а не весь диапазон того, что физически может произойти.

Есть еще одна проблема: климат, в котором возникали прошлые рекорды, меняется. Более теплая атмосфера способна удерживать больше водяного пара, повышение уровня моря увеличивает исходную высоту, с которой начинается штормовой нагон, а экстремальная жара становится интенсивнее в ряде регионов. Одновременно меняется и общество: растут города, население стареет, миллионы людей концентрируются на побережьях, а электроснабжение и системы связи становятся все более взаимозависимыми.

Поэтому катастрофу нельзя измерять только скоростью ветра или температурой воздуха. Один и тот же метеорологический экстремум может закончиться совершенно по-разному в зависимости от того, где и когда он произошел. Ураган над малонаселенной территорией и такой же ураган, направленный на огромный прибрежный город, физически похожи, но социальные последствия несопоставимы.

Еще опаснее сочетания событий. Представим продолжительную экстремальную жару, во время которой электросеть уже работает на пределе из-за кондиционеров. Затем к региону приближается мощный циклон, начинается эвакуация, электричество отключается, дороги перегружены, а убежища оказываются заполнены людьми. Каждый элемент такого сценария знаком. Беспрецедентным становится их совпадение.

Именно подобные комбинации создают слепое пятно традиционного планирования. Мы умеем спрашивать, что произойдет при более сильном урагане или более высокой температуре. Гораздо труднее заранее представить цепочку событий, в которой одна система защиты перестает работать именно потому, что незадолго до этого ее ослабила другая чрезвычайная ситуация.

Авторы работы предлагают фактически перевернуть обычную логику оценки риска. Вместо вопроса о том, насколько вероятно повторение известной катастрофы, сначала стоит представить результат, который общество считает неприемлемым: например, массовую гибель людей или отказ нескольких критических инфраструктур одновременно. Следующий вопрос — какая реалистичная последовательность погодных и социальных факторов способна к нему привести?

Для этого ученые предлагают расширить круг участников анализа. Помимо климатологов и специалистов по моделированию, полезны знания страховщиков, исследователей системных и экзистенциальных рисков, представителей уязвимых сообществ и специалистов, умеющих конструировать необычные, но внутренне непротиворечивые сценарии. В статье упоминаются даже авторы климатической фантастики. Не для предсказания будущего, а как инструмент поиска вариантов, которые стандартная модель могла просто не рассмотреть.

Второе направление — поиск порогов. Последствия экстремальной погоды далеко не всегда растут плавно. При температуре на градус выше энергосистема может не просто испытывать чуть большую нагрузку, а перейти границу, за которой начинаются массовые отключения. Дополнительные сантиметры воды могут превратить локальное подтопление в затопление транспортного узла. В сложных системах небольшое изменение внешнего воздействия иногда вызывает непропорционально большой ущерб.

Третья задача — определить физические пределы экстремальной погоды в климате, отличающемся от современного. Историческая статистика особенно плохо помогает там, где сама климатическая система уходит за пределы условий, в которых собирались наблюдения. Поэтому исследователям необходимо сочетать данные прошлого с физическими моделями атмосферы и сценариями будущего.

Авторы допускают, что при анализе очень редких экстремальных сценариев нельзя легко исключить даже события с миллионами жертв. Но это принципиально не прогноз миллионов смертей. Возможность не равна вероятности. Смысл исследования состоит в том, что низкая вероятность не должна автоматически исключать событие из анализа, если последствия потенциально катастрофичны.

У этой идеи есть неприятный, но важный вывод. Человечество склонно воспринимать рекорды как границы: самая высокая температура, самый смертоносный циклон, крупнейшее наводнение. Для природы рекорд — никакая не граница. Это всего лишь максимальное значение в нашей пока очень короткой таблице наблюдений. И худшая погодная катастрофа будущего может оказаться страшнее не потому, что ученые сегодня знают, когда она произойдет, а потому, что история еще ни разу не была обязана показать нам худший из физически возможных вариантов.