Почему девочки-подростки чаще сталкиваются с депрессией? Найдены две причины

Примерно до начала подросткового возраста различия в эмоциональном состоянии мальчиков и девочек относительно невелики, но затем картина начинает меняться. У девочек чаще появляются так называемые интернализирующие проблемы — тревога, подавленность и другие переживания, преимущественно направленные внутрь. Почему этот разрыв возникает именно в подростковом возрасте? Исследование более трёх тысяч японских подростков указывает на два возможных звена: чувство одиночества и стремление быть стройнее. Вместе они статистически объясняли значительную часть различий между девочками и мальчиками в последующих симптомах депрессии и суицидальных мыслях.

Исследователи использовали данные Токийской подростковой когорты — длительного проекта, позволяющего наблюдать одних и тех же молодых людей по мере взросления. В анализ вошёл 3171 подросток: 1487 девочек и 1684 мальчика. Их обследовали в возрасте 12, 14 и 16 лет. Такая структура исследования особенно важна: вместо единственного опроса учёные смогли посмотреть, связаны ли переживания в середине подросткового периода с психологическим состоянием через два года.

К 16 годам различие оказалось заметным. Симптомы депрессии выявлялись у 15,9% девочек против 8,2% мальчиков — почти вдвое чаще. О суицидальных мыслях сообщили 29,8% девочек и 18,1% мальчиков. Эти цифры описывают конкретную японскую когорту и не должны автоматически переноситься на всех подростков в других странах, но сама тенденция согласуется с давно известным увеличением гендерного разрыва в интернализирующих проблемах в подростковом возрасте.

Учёных интересовало не только наличие разрыва, но и то, что происходит между ранним подростковым возрастом и его последствиями. Совместно с молодыми людьми исследователи выделили два возможных социальных и психологических пути — одиночество и стремление к худобе. Затем они проверили статистически, какую долю наблюдаемого различия эти факторы способны объяснить.

Одиночество здесь не следует путать с физическим отсутствием людей вокруг. Подросток может ежедневно ходить в школу, общаться с одноклассниками и проводить время в социальных сетях, но всё равно ощущать нехватку близости, принятия и значимых отношений. Именно субъективное чувство социальной изоляции имеет большое значение для психологического благополучия.

В подростковом возрасте эта проблема может становиться особенно острой. Отношения со сверстниками приобретают гораздо больший эмоциональный вес, меняются дружеские группы, усиливается потребность быть принятым и одновременно возрастает чувствительность к отвержению. То, что взрослому может показаться кратковременной размолвкой с друзьями, для подростка способно затрагивать ощущение собственного места среди окружающих.

Второй фактор — стремление к худобе — связан с другой особенностью взросления. Тело быстро меняется, а вместе с ним меняется отношение подростка к собственной внешности. Одновременно усиливается социальное сравнение: со сверстниками, знаменитостями и бесконечным потоком тщательно отобранных изображений в цифровой среде. Желание изменить фигуру в таких условиях может становиться не просто эстетическим предпочтением, а постоянным источником неудовлетворённости собой.

Важно, что исследование не утверждает, будто желание быть стройнее автоматически вызывает депрессию. Речь идёт о статистическом посредничестве: этот фактор чаще встречался на пути между принадлежностью к женскому полу и последующими психологическими трудностями. Он может быть связан с давлением стандартов внешности, самооценкой, ограничительным пищевым поведением и социальным сравнением, но конкретные причинные цепочки требуют дальнейшего изучения.

Когда одиночество и стремление к худобе рассматривали совместно, результат оказался существенным. По расчётам исследователей, эти два фактора в возрасте 14 лет статистически опосредовали около 34,7% различия в симптомах депрессии между девочками и мальчиками к 16 годам. Для суицидальных мыслей соответствующая доля достигала 46,3%.

Эти проценты легко понять неправильно. Они не означают, что 34,7% подростковой депрессии вызывается одиночеством и стремлением похудеть или что устранение двух факторов автоматически предотвратит треть случаев. Медиационный статистический анализ отвечает на более узкий вопрос: какую часть наблюдаемой связи между полом и последующим исходом можно описать через выбранные промежуточные факторы при сделанных моделью предположениях.

Кроме того, остаётся значительная часть различия, которую эти факторы не объясняют. Подростковое психическое здоровье формируется под влиянием множества взаимодействующих обстоятельств: семейных отношений, стресса, школьной среды, травматического опыта, сна, социальных связей, индивидуальных особенностей и биологических процессов. Новая работа не сводит сложную проблему к двум причинам, а выделяет два потенциально изменяемых фактора среди многих.

Именно возможность изменения делает результат практически интересным. Пол подростка изменить нельзя, но качество социальных связей и давление стандартов внешности в определённой степени зависят от среды. Школы могут создавать условия для устойчивых отношений со сверстниками, родители — внимательнее относиться к признакам социальной изоляции, а профилактические программы — обсуждать не только питание и массу тела, но и само восприятие внешности.

Особенно важно не превращать такие результаты в дополнительное давление на самих девочек. Совет «не чувствовать себя одинокой» столь же малоэффективен, как требование «не переживать из-за фигуры». Если социальная среда усиливает сравнение, исключение или недостижимые стандарты внешности, ответственность нельзя перекладывать исключительно на подростка. Исследование как раз обращает внимание на возможную роль социальных посредников.

Работа имеет и ограничения. Участники происходили из одной японской когорты, поэтому культурный контекст имеет значение. Отношение к телу, нормы общения, школьная среда и способы выражения эмоциональных трудностей различаются между обществами. Кроме того, даже продольные данные и сложные статистические методы не позволяют с абсолютной уверенностью доказать причинность каждого звена.

Тем не менее исследование предлагает более конкретный ответ на вопрос, который долго оставался слишком общим. Вместо утверждения, что девочки «просто более склонны» к эмоциональным проблемам, появляется возможность исследовать процессы, разворачивающиеся в годы взросления. Часть гендерного разрыва может формироваться не как неизбежная особенность пола, а через различия в социальном опыте и отношении к собственному телу.

Это меняет и направление профилактики. Если последующие исследования подтвердят причинную роль этих факторов, поддержка подростковых дружеских отношений, раннее выявление одиночества и уменьшение давления, связанного с идеалом худобы, могут стать частью программ психического здоровья. Особенно ценным может оказаться вмешательство не тогда, когда депрессивные симптомы уже выражены, а раньше — в тот период, когда социальные и телесные переживания только начинают приобретать чрезмерный вес.

Подростковый возраст неизбежно связан с переменами, но эмоциональное страдание не должно считаться его обязательной частью. Новая работа показывает, что за статистическим различием между девочками и мальчиками могут скрываться вполне конкретные переживания. И если одиночество и неудовлетворённость телом действительно являются частью механизма, понимание этих процессов даёт возможность искать точки, в которых траекторию взросления ещё можно изменить.